— Иван Васильевич, у вас есть жизненная установка, которая помогла добиться всех ваших звезд на погонах?
— Да все предельно просто! Системность, традиции, общечеловеческие ценности, уважение к старшим — это привил нам отец. Он прошел войну и вернулся домой в звании гвардии лейтенанта ВДВ с двумя орденами Красной Звезды. А потом 33 года работал председателем колхоза «Россия» и получил за свой труд два ордена Трудового Красного Знамени. Мы, его дети и внуки, отметили недавно 85-летие Василия Ивановича Балбашова, которого безмерно уважаем и любим. Стараемся почаще навещать, приезжаем летом в родное Шалкино, а зимой — в Павловку, он там у моей сестры живет. В 2002 году, когда мне присвоили звание генерал-лейтенанта, я первым делом позвонил отцу. Он обрадовался и прокричал в трубку: «Молодца! Как лейтенант лейтенанту говорю!». Я им всегда гордился, а тут почувствовал, что и он мной гордится.
— А почему вы не пошли по стопам отца?
— Я начинал разнорабочим в колхозе, где председательствовал отец. Немного поработал учителем физкультуры в соседней сельской школе. Потом, видимо, наслушавшись рассказов участников войны, хотел стать танкистом, но в танковое училище не попал, и меня призвали в армию, в зенитно-ракетные войска, служил на Урале. А когда вернулся, поступил в сельскохозяйственный институт на мехфак. Это были веселые студенческие годы! Летом мы работали в студотрядах на уборке урожая, и я с радостью занимался привычным с детства делом.
Лоботрясы мы были по молодости те еще, это я сейчас понимаю, с учебой особо не напрягались, считая, что вся эта теория деревенским парням, которые трактора и комбайны знали как свои пять пальцев, ни к чему. Многие к тому времени и в армии отслужили, и жизненной школы хлебнули, пришли в институт уже сложившимися мужиками, вот с нами преподаватели и бились, за что потом я им очень благодарен был. Среди них — Борис Иванович Зотов, нынешний председатель Законодательного Собрания Ульяновской области, а тогда совсем молодой преподаватель, которому с нами, здоровыми бугаями, приходилось непросто. Особенно трудную дисциплину — сопромат вел у нас Иван Степанович Синяговский, автор учебника по этому предмету. Рослый, статный мужчина, седой профессор, настоящий специалист. Как гордо он в свои 74 года гулял с 4-летним сыном!.. Преподавали у нас и такие корифеи, как Иван Петрович Полканов, Геннадий Дмитриевич Мылисов (декан, участник Великой Отечественной войны, десантник), мы по их учебникам учились.
Окончил я вуз неплохо, распределили меня старшим инженером в областное объединение «Сельхозтехника», занимался внедрением в хозяйства области новой техники. И вроде бы на работе все шло хорошо, да через три года друзья сманили меня в органы внутренних дел.
— Получается, мечта стать военным реализовалась на службе в милиции?
— Может, и так. Отец, который никогда не давил на детей, предоставляя нам самим принимать решения, тогда очень сильно удивился, но возражать не стал. Работал я в БХСС Ленинского райотдела, в областном управлении, в Заволжском РОВД, а потом меня взяли в Москву. В столице работа была знакомая, только другого масштаба — я курировал предприятия Минавтопрома. А следующим этапом стало оперативно-поисковое управление. В 1998 году меня назначили заместителем начальника этого управления (впоследствии оно обрело статус главка), а в 2001-м — начальником. Я доволен, что мне, как руководителю крупного подразделения, в годы, когда все крушилось и ломалось, удалось сохранить главное — сберечь кадры профессионалов и даже укрепить материальную базу главка.
— Вы не раз бывали в «горячих точках». В частности, в 1995 году руководили следственно-оперативным отрядом МВД России по урегулированию осетино-ингушского конфликта. Что вы сами считаете своей заслугой в той командировке?
— Главное, по моей личной оценке, это то, что наш отряд вернулся домой в полном составе, мы не потеряли ни одного человека. И хотя я не получил тогда никаких наград, главной наградой для меня было именно это — я привез всех живыми!
— Всех — это сколько?
— Я возглавлял мобильный отряд, куда входили все милицейские службы: следствие, ГАИ, угрозыск, ОМОН и другие. Обычно в таких формированиях по 500-700 человек. Эшелоном уезжаем — эшелоном возвращаемся. 70 суток мы отстояли. Дисциплина была железная, плотно взаимодействовали с военными, я, в частности, тесно работал с генерал-полковником Паньковым Михаилом Анатольевичем, который возглавлял войсковую группировку. И служили, и жили все вместе. И задачу выполняли одну. А стабилизировать обстановку было очень непросто. Хотя не всем так казалось.
Помню, министр внутренних дел России проводил селекторное совещание, и вот он министрам МВД Ингушетии и Северной Осетии говорит: «Наладьте вы там отношения: сядьте, выпейте по 100 граммов и договоритесь о совместных действиях по охране правопорядка…». Мы с Паньковым только переглянулись — там практически невозможно сесть и договориться, даже перемещаться из одного пункта в другой невозможно было, лишь в сопровождении кого-то из местных сотрудников ОВД. Там везде политика. За всеми конфликтами на Кавказе стоят определенные силы: одним нужны властные полномочия, у других — территориальные притязания, у третьих — экономические, и в какие-то моменты наступает анархия, когда каждый сам по себе… Но это тонкая материя, такие вопросы решались совсем на других уровнях власти, а наше дело — защищать конституционный строй. Указание министра об укреплении взаимодействия было выполнено.
— Вы бывали в Дагестане, Грузии, Карабахе, Чечне, Северной и Южной Осетии… Как вас лично там воспринимали?
— Везде по-разному. В Ингушетии мне, можно сказать, повезло. Министр МВД Ингушетии генерал-майор Мухарбек Агиев был со мной в сводном отряде на Московской Олимпиаде, а еще раньше мы вместе работали в Ульяновске, в Ленинском райотделе милиции. Когда встретились на его родине, он здорово помог изучить ситуацию изнутри, сразу предупредил: «Давай наводить порядок, но смотри, не наступи куда-нибудь не так — тут свои законы».
— В опасные переделки случалось попадать?
— А как же без этого? Но Бог миловал, даже не ранили серьезно ни разу. Старался максимально обезопасить и наши посты, хотя сделать это было крайне сложно — голое место, со всех сторон простреливается. Собирали кирпич, из него выкладывали стеночки, и вот в таких укрытиях сидели наши патрули. Каждый раз ехал к ребятам с замиранием сердца — живы или нет?
— «Зачистки» проводили?
— А что такое «зачистки»? И как их проводить? Вот поступила информация, что в таком-то доме что-то есть — надо проверить. Заходишь, а там детей мал-мала, стариков! Их убивать, что ли, надо? Однажды установили дом, где было четыре 200-килограммовых бочки взрывчатки. Ну и когда пошли туда, завязался бой, одна бочка все-таки взорвалась, погибло ребят много… Один парень из ОМОНа 16 ранений получил, но выжил — Героя России ему дали.
— А вас за что наградили?
— Это после, за организацию и руководство операциями — я тогда уже начальником стал.
— Какая из наград особо вам дорога?
— Сложно сказать. Вот орден Дмитрия Донского — редкая, почетная награда и очень памятная. Это было в 2005 году, на 60-летие Победы. Нас было десять человек, и вручал нам орден Русской Православной Церкви сам патриарх Алексий. Церемония проходила в Свято-Даниловом монастыре — незабываемое событие. Помощники патриарха зачитывали по алфавиту фамилии — я был вторым, и Алексий так душевно, по-отечески поздравлял нас, произносил хорошие слова своим мягким голосом, тихим и проникновенным.
А потом говорит: «По традиции, при вручении наград воинству их надо обмыть», — и пригласил всех в трапезную… Мы что-то замешкались с одним товарищем и вошли последними, все расселись уже: с одной стороны — священнослужители, с другой — офицеры, по центру — патриарх, напротив — министр Рашид Гумарович Нургалиев. Патриарх говорит министру: «Что-то мы сели «неправильно», духовенство и МВД — по разные стороны». Нургалиев оглядывается, видит меня: «Иван Васильевич, присаживайся напротив», а патриарх приглашает: «Иван Васильевич, садись рядом со мной». Так я сел по левую руку от Алексия и даже чокнулся с ним бокалом. Вот такие воспоминания добрые.
— Вы верующий человек?
— Крещеный. И хотя понимаю в церковных обрядах мало, вера, думаю, заключается не только в этом. Вера — она внутри тебя. Когда припечет, в трудные минуты мы все равно с Богом. У меня был случай на Северном Кавказе. Мы развозили сборные домики для тех, кто остался без жилья. А местные женщины нас не пропускали — там в своих интересах враждующие стороны очень любят использовать и женщин, и детей, и стариков, кордоны из них выставляют. Пришлось отправить колонну грузовиков с домиками назад. Выезжаем из-за поворота, и вдруг наша машина задергалась, что-то с мотором случилось, а навстречу мчится «КамАЗ» с прицепом. У меня с собой всегда была маленькая бумажная иконка «Спаси и сохрани», я тут же мысленно произнес: «Спаси и сохрани!», и нас буквально в последний момент что-то спасло, чудом не столкнулись. А в машине со мной ехали еще три генерала…
— Вы последовательно дошли от старшего уполномоченного до генерала или путь оказался короче?
— Этот путь непростой. Из Ульяновска я попал в центральный аппарат, конечно, не случайно. Когда работал начальником БХСС Заволжского РОВД, нас часто инспектировали, и отзывы о нашей работе были хорошие. Проверяющие порекомендовали меня в Москву. И пошло: потихоньку-полегоньку я прошел все ступени служебной лестницы, ни одну не перепрыгнул. Кстати, мне пришлось служить при 14 министрах.
— Вы смотрите милицейские телесериалы, которых сейчас видимо-невидимо? Что интересно, там следователи — одни женщины! И такие все умные, смелые, и все преступления быстренько раскрывают. Это что, на самом деле так: в милиции — феминизация?
— Да что вы! Есть женщины у нас, но их немного, в основном, в штабных подразделениях, а на оперативной работе Каменских практически нет. Что же касается сериалов милицейских, то мне там смотреть нечего — бравада все это, далекая от жизни. Детективы, хорошо закрученные, люблю, а милицейские «стрелялки» не смотрю.
— Вы, наверное, сами много захватывающих сюжетов знаете — не хотелось написать книгу?
— Была идея с одним журналистом книгу сочинить, но не получилось… Правда, соавтором книги для внутреннего пользования «Под грифом «Секретно» я являюсь и даже в составе авторского коллектива удостоен литературного титула «Лауреат премии МВД России».
— Ну, значит, напишете еще свою книгу, вот отдохнете, и наверняка вам захочется поделиться интересными историями.
— Не буду зарекаться, может, так и случится, но пока у меня еще несколько месяцев отпуска, не использованного за долгие годы службы. Ведь отдыхать было совсем некогда, постоянно в командировках — объездил, наверное, 90 процентов субъектов страны. Проще сказать, не где я был, а где не был. Служба такая, что в любой момент должен быть «на коне», в боевой готовности. Помню, в 2002 году стояли 9 мая на Красной площади у мавзолея. Парад, а нам сообщают про взрыв в Каспийске, так прямо под марш срочно решали все вопросы, оттуда люди уезжали в аэропорт… И так всю жизнь.
— Расскажите о спортивной составляющей вашей жизни.
— Со спортом дружу с детства. В 2003 году как капитан сборной команды Главного оперативно-поискового управления стал чемпионом по стрельбе из боевого оружия среди руководящего состава МВД России. До прошлого года постоянно ездил на чемпионаты мира и Европы среди полицейских, но уже в основном как организатор. Хотя года два назад на чемпионате во Флориде даже поучаствовал в шахматном турнире, завоевал серебряную медаль, уступив только сопернику из МВД Казахстана. А трех американских шерифов обыграл и в качестве трофея привез их шерифские нашивки. Кстати, это отец меня научил в шахматы играть, он лучше всех в селе играл.
На соревнования я возил команды человек по 50-70. И хочу сказать, мы выглядели неплохо, в тройку лидеров по служебно-прикладным видам спорта (это стрельба, легкая атлетика, бег, метание) входили всегда — и когда были в США, и в Канаде: такие чемпионаты проводятся раз в четыре года. А вот чемпионат Европы по плаванию среди полицейских проводится ежегодно. Соревнования там специфические, например, плавание в одежде, спасение утопающих — когда надо со дна бассейна поднять манекен весом примерно 50 кг. На этих чемпионатах мы тоже выступаем ровно, берем победу умением.
— Вы отмечены наградой за обеспечение безопасности на Московской Олимпиаде. Интересно было там работать?
— Олимпиада прошла без сучка-задоринки, ни одного нештатного, противоправного происшествия не случилось. Тогда я еще работал в Ульяновске и оттуда был командирован в Москву. Мы приехали за месяц до открытия и каждый сантиметр стадиона «Лужники» и других площадок «зачистили» по несколько раз. Кстати, работали «под гражданских», милицейскую форму не надевали. Помните знаменитые «живые» картины, которые менялись на глазах у зрителей? Это тоже наших рук дело — совмещали красивое с полезным! От Олимпиады я, человек к спорту неравнодушный, впечатления получил на всю жизнь.
В обеспечении безопасности крупных мероприятий приходилось участвовать не раз: в 2003 году — в праздновании 300-летия Санкт-Петербурга, в 2005-м — тысячелетия Казани, а в 2006 году — в проведении саммита стран «восьмерки», за что получил благодарность президента России. И тогда все у нас прошло безо всяких эксцессов, чисто отработали.
— Кто рекомендовал вас в Ульяновское землячество?
— Бывший министр МВД — ульяновец Андрей Федорович Дунаев. Со многими другими членами землячества я был знаком заочно. Знал лично как руководителя Ленинского района Ульяновска Дмитрия Сергеевича Афанасьева, я же работал в Ленинском РОВД. Наш председатель Геннадий Александрович Савинов хорошо владеет обстановкой в Ульяновской области, и это дает чувство сопричастности к событиям. На заседаниях землячества происходит живое общение, обсуждаем проблемы взаимопомощи, организуем посильную помощь родному краю, что приносит чувство удовлетворения каждому из нас.
— Говорят, ваши дети пошли по вашим стопам?
— Да, Настя окончила университет МВД России, она майор милиции, служит в одном из оперативных подразделений столицы. А сын Сергей в 2010-м окончил Академию экономической безопасности, лейтенант милиции. Так что, можно сказать, у нас зарождается милицейская династия. Думаю, что династия Балбашовых будет честно служить Родине и народу.
По книге «Живая связь. Ульяновское землячество в Москве», 2011.